eye2sky

Платок из секонд-хэнда

Она зашла в секонд-хенд возле работы, а через минуту этот платок был уже у нее в руках. Нет, она не носила платки. Покрытая голова вызывала у нее аллергическую реакцию. Стягивать ненавистную шапку за углом родного дома она научилась ещё в средней школе.


С тех пор ее и головные уборы мог объединить только тридцатиградусный мороз. До этого синела-зеленела, но не сдавалась. Нет, отитов не было, знаю, что вы спросите, ни одного. Как так? Магия!

Так вот, платок. Большой, сочный, алый, откровенно не новый. Видно, что с характером, не вчера родился. Может, поэтому и отказать ему не смогла, схватила и сразу на кассу. Хотя зачем ей платок? Она современная девушка 29 лет, вы смеётесь? Какие платки?!

“Ладно, буду дома кутаться, когда Андрея не будет,”- размышляла она. Мысль при Андрее извлечь на свет божий свою покупку сгинула не родившись. При мужчине?! В платок? Так умирают отношения! Сначала платок, потом махровый халат, потом ноги побрить забыла… Нет, при Андрее только обтягивающие костюмчики, лёгкий макияж и порхать колибри. Вот уйдет, тогда можно и без косметики посидеть, и мелодрамку глянуть, пускай и в платке, не помешает.

Шла умиротворенная, даже кофе себе купила внеплановый - для полного счастья. Но домой свой кусок красной ткани заносила как контрабанду. Постирала только через неделю, когда Андрей с друзьями умотал куда-то.

Постирала, высушила, в куда положить-то? В шкафу в глаза бросается, в тумбочке места нет… В коридоре попробовала пристроить, так ещё с порога заметно, куда ни брось. Бывают же такие вещи. Разозлилась на платок и кинула в сумку. “Отнесу на работу, - подумала. - Там точно пригодится, у нас с октября холода”.

 

Так и таскала его туда сюда. На работе выложить забывала, дома стеснялась.

С Андреем и без того все шло как-то не очень. Лишний повод для спора давать не хотелось.

Третий год вместе живут и… и ничего. Замуж не зовёт, детей нет… Даже с родителями толком так и не познакомил. Вместе давно никуда не выходят, за продуктами только. Алька говорит, так у всех. Говорит, скажи спасибо, что хоть секс есть. Не признаваться же ей… Вчера все цветы на обоях пересчитала, пока это всё… туууда-сююда, тууудаа-сююда.

А уходить страшно. Она и с Андреем-то случайно познакомилась. Точнее, он с ней. Нет, ну живут же люди как-то, чем они хуже-то… или хуже?

 

***

Музыка играла громко. Песни, которые ее поколение учило наизусть в средней группе детского сада. “Катюша”, “На безымянной высоте”, “Синий платочек”...

У каждого второго в руках букеты: сирень, мимозы, тюльпаны.

Шум, гам. Учительницы одергивают разбушевавшихся школьников, мамы рассказывают нарядно одетым детишкам про ветеранов, мужчины сдержанно здороваются и отходят в сторону - покурить.

В парке уже работает полевая кухня. На каждом углу продают мороженое, лимонад. Солнечные блики перескакивают с белоснежных девченочьих бантов на тихие слезинки старушек-бабушек, что их дедушки аккуратно промакивают платком. Сразу после своих.

Даже незнакомые люди по-доброму, понимающе улыбаются друг другу. Куда теплее, чем в остальные 364 совершенно не майских дня. На 9-е в их городе всегда так. Она с самого детства помнит, как ходили на парад сначала семьёй, потом классом, потом организовали колонну от института.

Надо набрать родителей, точно ведь где-то здесь. Андрей уже отошёл поговорить с каким-то товарищем, это надолго. Значит, у нее есть время позвонить маме, отыскать их в толпе, поболтать немного.

- Алё, мам? Привет! Это я. Вы на параде?

- Как не пошли? Что случилось?

- У папы давление? Опять? Он принимал лекарства?

- Не буди. Проснется, скажи, чтоб брал себя в руки. Я забегу вечером. Не прощаюсь.

 

Ну вот. С родителями не вышло. Хорошо бы с Алькой погулять, но она с младенчиком в такой шум не пойдет.

- Дайте, пожалуйста, лимонаду, - протягивает деньги.

 

Стоит, держит в руках свой стаканчик с пошипывающим напитком. Медленно, смакуя, делает глоточек за глоточком. На сцене выступает кто-то из мэрии, говорит речь. Заиграл оркестр, первые шаги парада… Ветераны, как и много лет назад, шли вперёд.

Быстро отошла за угол, купила сирени. Подбежала, сунула какой-то слегка потерянной, скромно одетой бабуле. Пробормотала про “с праздником” и отбежала, чтоб не реветь.

Ветераны прошли, теперь шагали военные. За ними виднелись курсанты, медики, студенты.

Подул ветерок, солнце не ушло, но стало прохладно. А настроение почему-то было хорошее. Она позвонила Андрею, хотела узнать, куда они движутся дальше, когда домой. Он, видимо, не услышал.

Постояла, померзла, полезла в сумку за зрекалом и тут под руку попался платок. Тот самый, кроваво-алый. На ней была синяя юбка ниже колен, белая майка… Платок, в принципе, подходил.

Она накинула его на плечи и моментально согрелась. Как мамины руки обняли, успокоили, обласкали.

Мимо пронеслась стайка детворы:

Тётенька, тётенька, пойдем с нами!

- А куда это вы скачете?

- На танцы смотреть! Там сейчас танцы будут, в старинных костюмах.

Девчушка в цветастом платье задумчиво посмотрела на нее и добавила:

- И, наверное, в платках…

 

Пошла, конечно. Втиснулась в поток мамашек и потолкалась смотреть танцы. Когда добежали до нужной площадки, там уже играли военные песни. Барышни в гимнастерках что-то задорно отплясывали и сияли в толпу белозубыми улыбками.

Смотрела на них, улыбалась, слушала верещание довольной детворы.

К барышням подошёл кто-то из организаторов, поговорили. Через минуту объявили, что танцевать пойдут на другую площадку, небезразличных позвали с собой.

 

- Димка, сыграй что ли! - прокричала одна из барышень. - Что в тишине идти-то!

- Да без вопросов. А чего играть?

- Давай “Клён”!

- Щас сделаем! - бодро отозвался паренёк.

Через пару секунд барышни уже пританцовывая шагали под “рано утром, на рассвете”. Малышня затанцевала следом. Смеются, хохочут, сзади мамки улыбаются в кулачки. Так и шли через площадь, со своей музыкой, расплескивая веселье через край.

Ее тоже тянуло в танец, но как-то оно неловко. Тут одна мамашка начала пританцовывать с дочкой, другую сын пригласил на танец…

Она сама не очень поняла, как закружилась под музыку. Протянула платок равнобедренным треугольником по спине, на секунду прикрыла глаза… а дальше все как-то само собой. Попросили бы повторить - не вышло б.

А сейчас что-то танцевала, двигалась. И так ей хорошо стало внутри, тепло, весело. Смешно и ничего не страшно. Подумала бы, что пьяная, так ведь утром кофе пила, да на празднике лимонад…

Глаза открыла, а на нее все смотрят. Сверкнула шальными глазами туда, сюда, алым своим платком взмахнула и дальше в танец, в музыку. Так и шли.

Краем глаза видела, что народ расступается перед их ансамблем. Смотрят с интересом, хлопают, говорят что-то им и между собой.

Дошли до площадки. Она ещё покружила немного с барышнями и стала отходить в сторону. Кто-то хлопал, кто-то кричал “Ещё!”, кто-то требовал телефончик.

Потерявшись в своей эйфории, она растерянно оглядывалась по сторонам. Врезалась в чей-то прямой карий взгляд в упор. Замерла.

Хозяин взгляда ещё посмотрел, помолчал. Взял ее за руку, одними губами сказал “Пойдем” и пошел вперёд.

Они попали в толпу студентов, долго шли с ними. Он не оборачивался, но ее руку не отпускал. Она ничего не понимала и не особо интересовалась, если уж честно. Глазела по сторонам, рассматривала его военную форму, сжимала свободной рукой платок и совершенно не слышала звонящего телефона.

Шли долго. Давно уже вышли из центра, замедлили шаг. Он отпустил ее только раз. Сказал “Стой тут”, пошел переводить через дорогу бабушку с двумя букетами и десятком медалей на старой кофте. Потом вернулся, через ту же дорогу перевел ее. Пошли дальше.

Всю дорогу молчали. Пару раз у неё звонил мобильный. Он вопросительно на нее смотрел. Она не сказала ни слова. На звонки не ответила.

Часам к пятнадцати вышли к реке, за город. Сели на склоне.

 

***

 

Любовь у них случилась как-то сразу.  Потом лежали на траве долго. Каждый о своём думал. Не говорили. Но было спокойно. Не та тишина была, когда каждый хочет сбежать, да не знает как. Тишиной укрыться можно было, как одеялом.

- Ты кофе будешь?

- Можно.

- Пошли искать? - помогает подняться с земли. - Ледяная вся! Заморозил!

- Нормально, - смеётся.

- Отставить сопротивление, - укутывает своей курткой.

Нашли магазинчик, получили растворимый кофе в пластиковых стаканчиках, помешали палочками. Он глотает напиток, она дует на стаканчик.

- Что завтра делать будешь?

Задумалась.

- На работу пойду. Вечером вещи собирать, наверное…

- От кого съезжать собралась?

- Не важно.

- Муж?

- Нет, не муж.

- Чего живёшь с ним тогда?

- А что только с мужьями живут что ли?

 

Помолчали.

- Точно решила?

- Нет.

 

Ещё пауза.

 - Я даже как тебя зовут не знаю. И все равно, честно говоря. Мне сейчас легко, как ни разу за последние пару лет. Значит, неправильно с ним что-то. Было бы правильно, я бы с тобой не пошла.

 - Тимур. Меня зовут Тимур.

- Пойдем, Тимур? - протянула руку

- Пойдем.

 

Шли непонятно куда. Повороты выбирали по очереди. Через пару часов подошли к храму. Он остановился:

 - Ты в бога веришь?

Опешила, тянет неуверенно:

- Ну кто-то там есть, наверное...

Посмотрел на нее внимательно:

- Я тоже нет.

Через минуту:

- Пойдем, обвенчаемся?

- Дурак что ли? Паспорта нужны, свидетельство о браке.

 - А если договорюсь? Пойдешь?

- Договорись сначала.

- Стой тут, - сказал и ушел за ворота.

 

Вернулся минут через пятнадцать, злой, обиженный.

- Не захотели.

 

Постоял, подумал.

- Пошли, - потянул ее за собой, на территорию храма.

- Богу тут все равно виднее. Я молитв никаких не знаю. Но ты будешь моей женой. Потому что так так надо. Слово офицера. Аминь.

Она хотела что-то сказать. Про комичность ситуации, про несделанное предложение, про то, что он так и не спросил ее имени, про то, что все это сюр и не имеет никакой силы... Потом подумала, что только это, может, и имеет. Да и слов к такому не подберешь сразу. Чего момент портить?

- Так точно, товарищ офицер. Как скажешь, Тимур. Аминь, - засмеялась легко и тихо.

Поцеловались, взялись за руки и пошли дальше. Уходили под крики какой-то старушки:

- С непокрытой головой! В храм! Хоть бы платком прикрылась, бесстыдница!

 

***

 

Стемнело. Они сидели на остановке, пили кофе, жевали чебуреки из ближайшего ларька.

- Я не могу тебя сегодня забрать.

- Это логично, - сказала спокойно, но ощущение нереальности происходящего ушло.

- К нему не едь. Есть где переночевать?

- У подруги могу. Какая разница-то?

- Слушай, правда не могу сегодня. Напиши телефон свой.

Набрала в его телефоне циферки. Рядом напечатала: Алёна. Посмотрел на экран, на неё:

- Алёна, значит…

Стёр Алёну, напечатал: жена. Нажал кнопку вызова.

- Не теряй меня. Пойдем, до подруги провожу.

 

***

Алька долго возилась с дверью. Сводку новостей выдала сразу:

- Так. Сашка сегодня в ночную. Мы с Маркушей сейчас купаться, потом укладываться. Где кухня, ты знаешь. В ней за большоооой белоооой дверью есть еда. Диван в гостинной рад приветствовать твое седалище в нашем доме. Уложу мелкого, выйду - поговорим.

Под бодрые повизгивания подрастающего Арникина она заварила чай. Позвонила маме, извинилась, что не зашла. Набрала Андрея, сказала: “Ночую у Альки, надо помочь с Маркушей”.  Голос был недовольный, хотя вопросов не задавал. Ну и слава Богу.

Часа через полтора тихо засунула голову в спальню. Увидела сладко дремлющего Марк Саныча и скукожившуюся вокруг него Альку.  Понесла свое седалище на гостевой диван.

 

Собралась по классике всю ночь не спать и думать мысли. “Что же теперь будет? Как жить дальше?” и в том же темпе. Постель не стелила. Что толку, если всю ночь предстоит чертить ногами по ковру параболы. Для чистоты эксперимента прилегла. Хотела убедиться, что сна - ни в одном глазу.

Проснулась в четыре. Прокралась в кухню и засела там. Выпила кофе, почитала в телефоне новости. В местном паблике нашла несколько своих фотографий. В платке и в танце. 347 лайков. Ну ничего себе. Внутри проснулась бешеная ласточка, захотелось спасать мир и немного вина. Трупный сок виноградинок обнаружился в настенном шкафчике. Сделала пару глотков прямо из горлышка и стала готовить завтрак. Гренки, яичница с помидорами, колбасой и укропчиком…

Алька вползла, натирая руками глаза:

- В моем доме пахнет едой! С утра! И я не имею к этому ни малейшего отношения. Ты - моя фея!

- Доброе утро, - смеется, - Как Марк Саныч? Дрыхнет?

- Ага. А кофе? Ты нальешь мне кофе?

- Ну если фея, тогда, конечно.

- Самая настоящая. Ты лей, лей, не стесняйся. Я бы кастрюльками его пила.

- Сашка скоро будет?

- А сколько времени?

- Без пятнадцати шесть.

- Чего?! Ты спала вообще?

- Да проснулась рано что-то.

- По какому поводу ты здесь, стесняюсь спросить? С Андреем поругались?

- Вроде того.

- Это очень плохой ответ. Сжалься над матерью в декрете и порадуй ее подробностями своей жизни, свободной от памперсов и прививок.

- Аль… Давай потом, а? Сама еще не очень понимаю, что происходит.

- Вот всегда так. Никакого почтения к труженикам демографического производства.

- Альк, честно, ты первая, кто узнает, если вдруг чего. Договорились?

- Будто у меня выбор есть. Давай мне то, чем у тебя там так вкусно пахнет с плиты и считай, временно свободна.

- Ты - лучшая подруга из всех возможных, я тебе говорила?

 

***

Сашку дожидаться не стала. Поговорила с Алькой и ушла. Сто лет не была на улице так рано. Все не могла сообразить, куда пойти.

Села на лавочку в сквере. Достала мобильник. Набрала оригинальное “Доброе утро”... Не отправила, конечно. Потом набрала заново. Решила, что ей 29 и она достаточно взрослая, чтобы писать смс-ки мужчинам. Даже первой. Даже “Доброе утро”.

Не отправила.

Получилось только с 9-ой попытки. Самой не верилось, что вчера

это тоже она… Танцевала, пошла и дальше все.

Никто не ответил. И через минуту. Через две минуты тоже тишина. Бешеная ласточка внутри сдохла. Она пыталась ее реанимировать стандартным девичьим “Он еще спит”, “Наверное, не услышал”, “Плохая связь”. Ласточка, в отличии от некоторых, была не дура - не поддавалась.

Хотела пойти в тот храм. Вспомнила скандальную бабку и не осмелилась. На работу рано еще. К родителям? Напугаются. В парке сидеть не хотелось. Ей казалось, что каждый дворник смотрит на нее с укоризной. А сейчас еще ЗОЖ-ники набегут и собаковладельцы…

Засобиралась и побрела. Зашла в незнакомый дворик, шмякнулась на качели и начала раскачиваться. Полегчало.

Так и сидела. Наблюдала за местными собачниками и бабушками, бодро ковыляющими в поликлинику. Посматривала на мам и пап, ведущих детей в сады. Когда из подъездов начали высыпаться школьники, отправилась на работу. Телефон все это время прикидывался мертвым.

 

***

За эту неделю она потеряла 3 килограмма. Платок от Альки так и не забрала. С Андреем более-менее объяснилась. Попросила коллегу поставить телефон на беззвучный. Ее постоянные пиликанья откровенно бесили.

Первые три ночи проревела в туалете. Потому что дура, поверила и вообще. Четвертую ночь ревела, потому что все еще проверяла телефон каждые полчаса. На пятую давила в себе сумасшедшее желание обзванивать больницы и морги. Потому что он же не мог вот так.

Утром синей тенью поплелась к Альке. Почувствовала в платке родственную душу и решила забрать. Закуталась в него, села на лавку. Тут же встала и пошла. В храм. Посмотреть, что хоть он ей не померещился.

Шла долго. До праздника она не бывала в той части города, а спрашивать дорогу у прохожих не хотелось. Разговаривать не хотелось, чего уж тут. Брела по памяти, путала повороты, потом узнавала какие-то клумбы, потом снова сворачивала не туда…

Возле храма никого не было. Она постояла, рассматривая его снаружи. Старый, давно не ремонтировали. А когда-то был красивый, наверное. Впрочем, какое ей дело. Медленно зашла во двор. Огляделась. Увидела какие-то цветы, по инерции подошла ближе…

- Ну наконец-то! - закричал кто-то.

Она нехотя обернулась. “Опять эта бабка. Чтоб ее!  Не надо было сюда идти”. А бабка с максимально возможной скоростью семенила к ней.

- Наконец-то ты появилась! Иди давай! Забери своего охламона отсюда. Он мне всех бабушек распугал! Они у меня теперь в храм заходить бояться. Говорят, что привадили тут всяких.

Бешеная ласточка медленно-медленно заморгала.

- А он что… у вас?

- У нас, у нас! Все время тут ночевал. Только за сигаретами отлучался. Да ты не переживай, батюшка сказал, коли ты придешь, он вас без свидетельства обвенчает. В качестве исключения. А то охламон твой как начал тогда исповедоваться, так и не перестает. Батюшка от него уже прячется иногда. Чего ты стала-то? Пошли! И голову-то накрой, в храм она пришла! Бесстыдница!

Количество просмотров : 89

+4

comments powered by HyperComments

Популярные записи в этой рубрике :

Ми вдома не підтримуєм війну

Ми вдома не підтримуєм війну. Звикли до битв в заттятих суперечках, але крові немає в наших глечках. Б'ємо словами кляту тишу ту,

Читать далее
Кем был бы, случись я деревом? Точно, куст.

Мне говорят: «Что ты делаешь? Прекрати!»

Мне говорят: «Что ты делаешь? Прекрати!», Мне говорят: «Что ты делаешь? Перестань!», Мне говорят: «Развернешься на полпути», Мне говорят: «Ты не видишь, что дело - дрянь?».

Читать далее
Girl with a wolf

Я прикажу всем своим волкам уберечь твой сон

Читать далее
Знаки случаются, только бы видеть

Из старых запасов

Как из пункта А не попасть в пункт Ж?

Читать далее

Желаемое VS действительное: кто лидирует в первые сутки декабря?

Одни пишут утренние страницы, другие - "гениальные" романы, третьи терроризирует друзей ВК. Этот сайт - мой способ освобождать оперативную память странным образом скрученных полушарий.

Читать далее
Доброе утро. Если в четыре утра эти слова будут для вас уместны.

4 утра...

4 утра – необычное время. Вроде тишина должна стоять – захлебнешься. А выходишь на балкон, прислушиваешься спросонья и… тьма звуков.

Читать далее
Солнце бликует, смущая камеру моего мобильника

И снова взрывается наглым огнем закат

В четырех строках попонтоваться несложным умением рифмовать наследие великого Даля.

Читать далее

С++ dev, уровень - Бог

- Маааам, маааама! - заунывный голос не предвещал доброго. - Чего? - безнадежно крикнула я из кухни, где пыталась одновременно сварганить ужин, поговорить в чате с подругой, придумать что-нибудь в завтрашние…

Читать далее
В меру забавно, в меру с намеком.

Отголоски пар по анатомии

Ну не зря же я учила все эти названия.

Читать далее

Помнишь как в детстве: поклянись жизнью матери

Читать далее